В древнегреческой философии эволюционизм был стихийным

В древнегреческой философии эволюционизм был стихийным.
В Милетской школе вопросы развития концентрировались на проблеме происхождения
мира, для чего необходима была обладающая способностью к самостоятельному изменению
первооснова (вода у Фалеса, апейрон у Анаксимандра, воздух у Анаксимена, огонь у
Гераклита Эфесского.
Эволюционной идее с древних времён противопоставлялась идея неизменности мира,
которая в Новое и Новейшее время в осовремененном обличье защищалась сторонниками
креационизма в биологии, катастрофизма в геологии, метафизики в классической
философии. В этом противопоставлении проявляется действие закона единства и борьбы
противоположностей в сфере философских и научных идей, в которой развивалась и крепла
идея развития, породив в итоге эволюционные теории в биологии, геологии, космогонии,
общественных науках.
Антиэволюционистская реакция в античной философии возникла уже в досократовский
период в школе элеатов. Идейный предшественник элейской школы Ксенофан Колофонский
допускал хотя бы такие изменения как возникновение и упадок (в рамках неизменной
целостности), но классические элеаты отвергали эволюцию, ибо, согласно Пармениду
Элейскому, «сущее есть, ибо бытие есть, в то время, как ничего другого нет» [10, с. 288].
Поскольку всё сущее везде, переместить на его место другое сущее невозможно, т.к. любое
место занято. А в силу того, что не-сущего не существует, свободного места нет. И, таким
образом, сущее неподвижно. Ученик Парменида Зенон довёл идею неизменности до
Абсолюта путём полного логического отрицания данного человеку в ощущениях движения
своими знаменитыми апориями. Метафизическую реакцию продолжил и Мелисс Самосский,
утверждавший: «Всегда было то, что было, и всегда будет. Ибо если оно возникло [~-стало
быть], необходимо, чтобы до того, как возникнуть, оно было ничем. Если же не было ничего,
никогда бы не возникло ничего из ничего» [10, с. 341].
Однако традиция эволюционизма не прерывалась. В противовес метафизике элеатов
идеи развития материального мира продвигал Эмпедокл из Акраганта. Но, будучи
стихийным материалистом, он идеалистически понимал движущие силы развития: «Именно,
он предполагал, что деятельных начал целого два, Дружба и Вражда, и одновременно,
упоминая о четырёх как материальных (земля и вода, воздух, огонь), он утверждал, что они являются критериями для всего» [13, т. 1, с. 83], – отмечал Секст Эмпирик. В его воззрениях
причудливо переплелись не только материализм и идеализм, но также эволюционизм и
метафизика, т.к. весь процесс развития, понимаемого как возникновение и упадок, Эмпедокл
сводит к количественным изменениям. По свидетельству Симпликия Киликийского: «О
Едином и о конечном множестве, о периодическом восстановлении, а также о возникновении
и уничтожении путём соединения и разъединения Эмпедокл передает в первой книге «О
природе» … В этих стихах он называет Единым то, что образуется из многого, т.е. из
четырех элементов, и показывает, что Любовь и Ненависть преобладают попеременно» [10,
с. 344]. Образно говоря, в досократовой философии идея развития не вычленяется чётко, а
лишь прослеживается штрихпунктирной линией.
Новый взгляд вносит в идею развития Анаксагор, который вносит в неё понимание
взаимообусловленности явлений и вещей и причины изменений, говоря, что «во всём
содержится доля всего» [10, с. 341].
Более радикально против элеатов выступил Левкипп, объявивший, что не-сущее
возможно. Признание этого постулата обрушивало всю умственную метафизическую
конструкцию Парменида. Как подметил Симпликий, «Левкипп …, примкнув к философии
Парменида, пошёл не тем же путём [в учении] о бытии, что Парменид и Ксенофан, а, судя по
всему, противоположным: тогда как они полагали универсум единым, неподвижным,
невозникшим и конечным и не разрешали даже исследования не-сущего [«=того, чего нет»],
он принял атомы как бесконечные [по числу] и вечно движущиеся элементы» [10, с. 276].
Идею развития, по-прежнему в самом общем, недифференцированном виде, мы видим в
философии Платона; но у него она приобретает идеалистический, если не сказать,
мистический характер. По его убеждению, материальный мир непрерывно изменяется, но
это суть лишь изменения не-сущего, вторичного от мира идей и производного от него
кажущегося бытия, в то время как Идея абсолютна и априорна по отношению к
материальному миру. Позднее в диалоге «Парменид» Платон переносит конфликт бытия и
не-бытия в сферу идей, внося тем самым в неё идею развития.
Идея развития выпукло просматривается в философии Аристотеля, являющейся
вершиной философской мысли классического периода греческой античности. Эта идея
неотделима от его трудов как натурфилософской, так и обществоведческой направленности.
Начиная с Аристотеля, идея развития уже не может подвергаться умолчанию; хотя у неё
всегда было достаточно влиятельных критиков, которые порой, признавая её формально,
выхолащивали саму суть этой идеи, вследствие чего уже на излёте Нового времени в
европейской общественной мысли сформировались мощные философские учения,
базирующиеся на метафизическом понимании действительности, – тот самый «старый метод
исследования и мышления, который Гегель называет “метафизическим”, который имел дело
преимущественно с предметами как с чем-то законченным и неизменным», та самая «старая
метафизика, считавшая предметы законченными» [19, т. 21, с. 303].