4. Статьи Хартии, регулирующие порядок работы судов и королевской администрации

4. Статьи Хартии, регулирующие порядок работы судов и королевской администрации:
Статьи, относящиеся к сфере королевской администрации и системе правосудия в стране.
Так, ст. 17—19(17. Общия тяжбы не должны следовать за нашей курией, но должны разбираться в каком-нибудь определенном месте.18. Разследования о новом захвате, о смерти предшественника и о последнем представлении на приход должны производиться только в своих графствах и таким образом: мы или, если мы будем находиться за пределами королевства, наш верховный юстициарий, будем досылать двух судей в каждое графство четыре раза в год, которые вместе с четырьмя рыцарями каждаго графства, избранными графством, должны будут разбирать в графстве в определенный день и в определенном месте графства вышеназванныя ассизы.19. И если в день, определенный для собрания графства, вышеназванныя ассизы не могут быть разсмотрены, то должно остаться столько рыцарей и свободных держателей из тех, которые присутствовали в этот день в собрании графства, чтобы с их помощью могли быть составлены надлежащим образом судебные приговоры, соответственно тому, более важное или менее важное будет каждое из дел (подлежащих их решению). Хартии содержали положения, обеспечивавшие большую доступность, профессионализм и улучшение управляемости королевских судов. Эти положения не только не подрывали, а, напротив, в определенной мере модифицировали в интересах истца систему правосудия, созданную Генрихом I (1100 — 1135 гг.) и его преемниками. Статья 17 Хартии возвращала страну к старому, более удобному делению высшего королевского суда «общих тяжб» (которое было ликвидировано Иоанном в 1209 г.) на два судебных присутствия: суд, сопровождавший короля в его объездах страны, и суд, заседавший без короля в Вестминстере в режиме регулярных и длительных сессий. Статьи 18 и 19 также в интересах истца устанавливали правило, что владельческие иски должны рассматриваться в судах тех графств, где возникло само дело, определяя с этой целью необходимое число присяжных и королевских разъездных судей (а также порядок выезда их на места). Как известно, в системе формального по своему характеру «общего права», сложившегося в Англии в XII— XIII вв., важнейшую роль играли королевские приказы о расследовании или различные формы исков (writs). Хартия 1215 г. не только утверждала сложившуюся к этому времени систему приказов, но и способствовала ее дальнейшему развитию. Так, ст. 18 перечисляла приказы, направленные на защиту свободного держания земли: старейшие приказы о «новом захвате», «о смерти предшественника», «о последнем представлении на приход». В ст. 36 говорилось о специальном королевском приказе, который должен был выдаваться бесплатно и без всякого промедления в случае расследования убийства или иного тяжкого преступления, — приказе о расследовании «о жизни и членах». Его выдача сопровождалась, как правило, получением другого приказа — о расследовании причин задержания обвиняемого: не вследствие ли чьей-либо «злобы или ненависти человек был арестован». Если следствием было установлено, что обвиняемый был арестован на основании злобы или ненависти, он отпускался на свободу при условии поручительства нескольких лиц в том, что он будет доставлен в суд по первому требованию. Этот приказ, сходный с приказом habeas corpus, давал обвиняемому в тяжком преступлении право на временное освобождение до суда.
В других статьях Хартии закреплялись принципы деятельности судов, многие из которых созвучны современному праву. В частности, ст. 20(Свободный человек будет штрафоваться за малый проступок только сообразно роду проступка, а за большой проступок будет штрафоваться сообразно важности проступка, при чем должно оставаться неприкосновенным его основное имущество (salvo contenemento suo); таким же образом (будет штрафоваться) и купец, и его товар останется неприкосновенным; и виллан таким же образом будет штрафоваться, и у него останется неприкосновенным его инвентарь, если они подвергнутся штрафу с нашей стороны; и никакой из названных выше штрафов не будет наложен иначе, как на основаны клятвенных показаний честных людей из соседей (обвиняемых). содержала требование соответствия тяжести наказания степени опасности преступления. Более того, данное прогрессивное положение распространялось на всех держателей земли, в том числе и на зависимых вилланов, воспроизводя при этом традиционное для английского права предписание о неприкосновенности вилланского инвентаря (упряжки) при взыскании штрафов, что могло лишить виллана средств к существованию. Статья 24 запрещала королевским чиновникам (шерифам, констеблям и др.) выступать в роли судей по делам, подсудным королю, т. е. судам сотен и графств, в компетенцию которых входило рассмотрение уголовных дел при участии так называемого большого (обвинительного) жюри присяжных (это относилось даже к делам вилланов). Содержание этой статьи конкретизируется положением ст. 38, которая, следуя общему замыслу документа, направлена на пресечение возможности со стороны короля и его чиновников преследовать невиновного. Согласно этой статье, никакой человек не мог «привлекать кого-либо к ответу лишь на основании своего собственного устного заявления, не привлекая для этого заслуживающих доверия свидетелей».
Статья 36(Ничего впредь не следует давать и брать за приказ о разследовании о жизни или членах, но он должен выдаваться даром, и в нем не должно быть отказа.) Хартии имела прямую связь со ст. 40(Никому не будем продавать права и справедливости, никому не будем отказывать в них или замедлять их.), в которой закреплялся часто повторявшийся и взятый дословно из церковных декретов принцип «не продавать права и справедливости», «не отказывать в них или не замедлять их». Историки связывают ст. 40 главным образом с требованием Церкви к светским властям не вмешиваться в компетенцию церковных судов.
В ряду вышеуказанных статей наиболее дискуссионным представляется толкование положений ст. 34 и 39(Ни один свободный человек не будет арестован или заключен в тюрьму, или лишен владения, или обявлен стоящим вне закона, или изгнан, или каким-либо (иным) способом обездолен, и мы не пойдем на него и не пошлем на него иначе, как по законному приговору равных его (его пэров) и по закону страны). Так, ст. 34(Приказ, называемый Praecipe, впредь не должен выдаваться кому бы то ни было о каком-либо держании и, вследствие чего свободный человек мог бы потерять свою курию.) служит главным аргументом для тех исследователей Хартии, которые утверждают, что бароны пытались с ее помощью остановить планомерную работу по созданию централизованного королевского правосудия. Дословно данная статья гласила: «Приказ, называемый Praecipe, впредь не должен выдаваться кому бы то ни было о каком-либо держании, вследствие чего свободный человек мог бы потерять свою курию» (курия — это феодальный суд при сеньоре). Особое политическое значение, которое придавалось этой статье, было связано с ее ошибочным толкованием, что убедительно доказывается новейшими исследователями документа.
Речь в данной статье Хартии шла не об ограничении деятельности королевских судов вследствие расширения частной юрисдикции лордов, а о защите от королевского произвола владельческих прав его непосредственных держателей с помощью традиционного «суда равных». Имелась в виду возможность потери вассалом суда своего лорда. В английских изданиях, посвященных данному документу, соответствующий фрагмент латинского текста ст. 34 переводится следующим образом: «вследствие чего свободный человек не мог быть судим в курии (суде) своего лорда». Право феодального землевладения и средневековый европейский принцип «суда равных» в отношениях сеньора и его вассалов были неразрывно связаны. Ни один сеньор, имеющий курию (собственный суд), действующую в двух формах — в форме «суда равных» в отношении своих вассалов и манориального сельского суда в отношении зависимых вилланов и иных жителей своего манора, не мог ее потерять.
Чтобы понять действительный смысл таких важнейших статей Хартии, как ст. 34 и 39, студенту необходимо иметь ясное представление о сложной, многозвенной, обладающей внутренним единством системе судов средневековой Англии, в которой каждый из них занимал свою традиционную нишу. Становление этой системы было связано с реформами Генриха II. При нем были сформированы центральные королевские суды в качестве составной части королевской курии и восстановлены и укреплены общие судебные собрания сотен и графств на основе традиционных англосаксонских порядков с привлечением присяжных из числа свободных держателей земли. Кроме того, были упорядочены традиционно сложившиеся границы между юрисдикцией судов графств и частных сеньориальных «судов равных». К компетенции судов «общего права» в сотнях и графствах были отнесены не только уголовные дела, но и споры о землевладении свободных. Это открыло для свободного держателя земли возможности не только перенести свой иск в королевский суд для расследования с помощью присяжных, но и самому активно приобщиться к их деятельности в той же роли.
Отличительной особенностью этих судов был их сословный характер. Они исключали из сферы своей деятельности земельные тяжбы вилланов. Однако действие принципа «исключения вилланства» не распространялось на тяжкие уголовные преступления, ибо, как писал в середине XIII в. английский правовед Г. Бректон, «жизнь и члены находились во владении короля и в отношении запретов и наказания, разве что кто-либо другой пользуется специальной привилегией».
В сеньориальном частном «суде равных» лорд мог быть и истцом, и ответчиком. Этот суд основывался на принципе «suit of court», когда сеньор председательствовал в суде, а решения коллективно выносились самими вассалами лорда. Вассал при этом в случае несогласия с решением мог обратиться в высший сеньориальный суд, в королевскую курию или перенести свой иск в королевский суд графства. Не изжит был в то время и такой способ решения спора, как судебный поединок.
В манориальных сельских судах вершили правосудие «волей лорда и обычаями манора» сами жители манора под председательством сеньора или его помощника-стюарда. Они разбирали главным образом земельные споры, дела о неуплате долгов, о мелких правонарушениях, в том числе совершенных против своего лорда, выполняли ряд полицейских функций наряду с судами сотен и графств. Решения в этих судах принимались коллективно, от имени всей общины манора. При этом формально не проводилось различие между крепостными вилланами и свободными фригольдерами, сокменами, когда дело касалось защиты от неправомерных посягательств даже со стороны самого лорда.
Таким образом, согласно ВХВ 1215 г., сам приказ «Praecipe», являвшийся суммарным средством перенесения владельческого иска в королевскую курию и действовавший в отношении держателей короля, графов и баронов, «как бы соправителей короля», был своеобразным административным средством. Дело в том, что он лишь содержал требование к вассалам короля явиться в королевскую курию для обоснования своего права вершить суд по конкретному владельческому иску. Если тому или иному вассалу удавалось аргументировано доказать это право, то дело оставалось для рассмотрения по существу в соответствующем «суде равных». Статья 34 Хартии запрещала королю использовать приказ «Praecipe» в иных целях и выдавать его «кому бы то ни было о каком-либо держании», т. е. исключить с его помощью незаконное и без «суда равных» изъятие земли у королевского вассала. Прямым подтверждением этому служит ст. 52, в которой закреплялось обещание короля возвратить своим вассалам земли, замки, вольности и иные их права, которых они были лишены без законного приговора своих пэров (равных), а в случае возникновения тяжбы передать дело на решение комитета 25 баронов. Последний создавался в качестве высшей апелляционной инстанции по владельческим искам непосредственных королевских держателей против своего лорда-короля, что было вызвано все тем же государевым произволом, а также тем, что король не мог быть в собственном деле и судьей, и ответчиком. (Еще в «Баронских статьях» (ст. 25) предусматривалось создание такого комитета.) Весьма показательно, что тяжба по поводу владения, отнятого отцом или бароном короля, а не самим Иоанном, должна была рассматриваться в обычном порядке «по приговору своих пэров» «с полной справедливостью» в королевской курии.
По своему содержанию приказ «Praecipe» стал предтечей широко распространенного впоследствии в английском праве приказа «о запрещении производства по делу». Co временем были разработаны и альтернативные способы перенесения дела в королевский суд, например с помощью приказа «о вторжении». В новой редакции ВХВ прежняя ст. 34 была исключена из текста документа, хотя королевский судебный произвол не прекратился и в последующие века.